Триггер

Артемий постоянно считал, что его методы врачевания неповторимы и эффективны. Он смеется над теми, кто предпочитает классические подходы, авторитетно выталкивая своих больных из зоны комфорта. Его стремление к инновациям повергло к созданию программы, какая сочетала внутри себя элементы психотерапии и арт-терапии. Артемий верил, что творчество готов стать сильным прибором для исцеления, впрочем его подъезд был не безмятежным. Кое-какие пациенты, очутившиеся для границы экспансивного срыва, не могли свериться с напором свежеиспеченных способов и сложностями, завязывающимися в процессе. Иногда один из его пациентов, Виктор, кончил с собой, согласий Артема рухнул. Победитель был человеком, который, казалось, распологался на пути к восстановлению, но внутренние бесы очутились сильнее. Новинку о его трагической погибели принудила Артема поразмышлять о последствиях своих усилий и подходов. Он начал пересматривать свою практику, осознавая, какой всяким больным стоит неповторимая летопись и сложноватая психология, какую невозможно переступать в погоне после свежеиспеченными методами. Моральный конфликт мучил Артема, и он спросил: не стал ли он первопричиной трагедии, чрезвычайно увлекшись экспериментами? Теперь, иногда он снова глядит для свою практику, Артемий понимает, что его значимостей - это не исключительно инициировать перемены, однако и быть подмогой в проблемные моменты. Замысловатый конец к исцелению спрашивает не исключительно смелости, но также чуткости. Он решает скорректировать свои методы, впрыскивая элементы совершенной эмпатии и понимания, стремясь организовать безобидное расстояние ради своих пациентов. Урок, некоторый он вынес из трагедии, замерз ради него основным моментом в высококлассной жизни, и теперь он стремится к гармонии промежду инновациями и заботой, дабы велико нипочем не встретиться с экий болью.