Константинополь

Спустя безудержной революции и жестокой Партикулярной войны, какие отбросили совершенные рубцы для судьбинах миллионов, Нератов очутился посередке событий, изменивших ход истории. Армия, какую он когда-то служил, водилась разгромлена, и совместно с ней рухнули все идеалы, за которые сражались. Грустные принуждать о гибели благоверной и деток не бросали его в покое, оборачивая любую ночку в невыносимое бдение. Но, невзирая на личные трагедии, Нератов понимал, что его долг накануне соотечественниками не позволяет ему опустить руки. Он стал знаком веры для русской эмиграции, сковав кругом себя людей, утративших родину, однако не утративших конфессию в её будущее. Среди, иногда для кругозоре вторично подымались тучи тоталитаризма, Нератов арестовал для себя серьезность за сохранение российской культуры и традиций. В его мире вознамерились писатели, артисты и художники, устремлявшиеся вручить свою привязанность к родине посредством творчество. Совместно они основывали свежеиспеченные идеи, вырабатывая интеллигентный фронт, некоторый вынужден был противостоять диктатуре. Нератов понимал, что даже разыскиваясь в изгнании, они могут сэкономить дух России, некоторый будет вручен грядущим поколениям. Это была защита не исключительно после физиологическое существование, но также за душу нации. Впрочем с всяким годом, надутым далеко от родных мест, Нератов всё сильнее чувствовал, будто покидает из ног земля. Он стал очевидцем того, как многие его соратники утрачивали веру, а чувство безысходности обхватывало большею частью людей. Тем не менее, Нератов возобновлял свою миссию, доказывая их не казаться и возобновлять войну за идеалы, какие некогда группировали их. В его глазах блистала искорка надежды, подсказывавшая о том, что ведь даже в самые беспросветные времена возможно обнаружить массы для борьбы.